Православие может быть разным
Вы находитесь здесь:
Почему в храмах нет и не будет нормальных мужчин

Почему в храмах нет и не будет нормальных мужчин

Почему в храмах нет и не будет нормальных мужчин

Представим параллельную Вселенную, все как у нас, только обитатели планеты – сказочные эльфы. А Бог женского рода, Богиня Яхонта. Она послала свою дочь Кристиану на землю эльфийскую, чтобы спасти тех, кого удастся спасти, но история повторилась, примерно как в нашем мире, только что Богиня женская, священниками – могут быть только женщины, апостолы – женщины, много храмов в честь Святых женщин. Итак, если бы священниками – были женщины, этакие попессы на розовых джипах, в храмах бы мы видели толкучки мужчин и редко-редко эльфийских женщин захожанок. Представим ситуацию наоборот. Поехали!

Взгляд женщины эльфийки Фреи, которая пришла посмотреть, чем там ее муж, сказочный эльф, занимается в храме, пока она на работе работает. Постараюсь помягче, помягче да. А вы женщины, потом приложите на свою ситуацию и поймете, по крайне мерее сознание вправится четко))

При входе в храм Девы Кристианы эльфиской женщина остановилась, эльфийку Фрею удивили слова двух мужчин которые вышли на крыльцо покурить. Они прям щебетали одухотворенно:

— Там такая балгодать, я когда прихожу, прям ахх, — говорит один, его взгляд блуждал где-то в облаках.

— Даа… — протянул второй, затягиваясь сигареткой как актер Мэтью Макконахи, — а попесса сегодня в таком платье красивом, с позолотой, красавица, она когда с посохом вышла сегодня из алтаря, у меня прям ноги размякли, а дъяконесса как пела, ахх как пела…у меня что-то в груди прямо расцвело. Ты кстати, на акафест Святой Златовласки остаешься? Сказали, что приедет попесса Анастасия из храма Святой Василисы, у них благодатная икона Святой Микаеллы в храме, я когда к ней прикладываюсь, прям ощущаю как волны по моему телу прокатывают, заказал в монастыре Святой Кларисы икону Святой Василисы, повешу ее у себя над кроватью, у меня уже есть пять икон Святых Ксении, Дженифер, Аркадии, Мелисии и Розалии, вот еще Микаеллу добавлю над подушкой и жизнь наладится.

— Слушай, а ты случайно не ездил в Самару в храм Святой Розалии на освящении персиков и орешков в августе? Ммм, там такие орешки были, такие орешки. Я тогда специально пораньше приехал, за три часа, чтобы быть среди первых в очереди.

— И что успел? Я бы и сам хотел, чтобы Розалия освятила мои булочки и кабачок, но я все время не успеваю, там такая толкучка мужиков получается, словно конец света, прямо вот всем обязательно хочется чтобы Святые капли от Розалии получить среди первых. Мужланы какие-то бескультурные.

— Успел, — горделиво ответил мужчина. – Когда Розалия взмахнула кропилом, первые капли как раз попали на мои булочки. Я их в холодильнике храню теперь, они не портятся, каждый день отщипываю по три крошки и запиваю Святой водой из Храма Святой Хлои, там кстати служит очень строгая попесса Белладонна, говорят она в мирской жизни работала бухгалтером у одного крутого босса, его посадили за махинации, а она ушла в монастырь и там расцвела.

— Да, наслышан, наслышан о ее строгости, — ухмыльнулся первый мужчина.

— Да…- мечтательно поддакнул второй.

И они оба звонко засмеялись, словно игривые колокольчики, как раз под стать их одежде. Пока Фрея подслушивала их разговор из-за колонны, она украдкой бросала на них свой взгляд и успела рассмотреть их необычные наряды. Они были похожи на синие пижамы-платья из дешевой блеклой ткани, сверху узкие, а к пяткам широкие и с длинными рукавами, и со стороны мужчины казались ходячими колокольчиками, образ дополняли неуклюжие шапочки с помпончиками, отчего образ мужчин-колокольчиков еще больше усиливался. Все знают, да и попессы часто говорят властным голосом с амвона, что мужчине в храм можно только в шапочке с помпончиком, благодать в помпончик входит, аккумулируется там, а потом плавно растекается по телу. Да, и просто не уважение к прихожанам храма и к попессам и дъяконессам – заходить в храм без помпончика, и желательно чтобы шапочка для него была с завязочками, чтобы не спадала во время частых поклонов.

Фрея думала, что это только у ее мужа такие странные причуды, ходить постоянно в одежде, которая делала его форму похожую на колокольчик. Она часто просила его надеть красивый костюм, джинсы с курткой, или хотя бы обычную спортивку, даже разрешала пойти с нормальными мужиками пива попить, лишь бы выглядел как мужчина, но муж не хотел этого, стеснялся, да и попесса Кларисса ему сказала на исповеди, чтобы не шастал по дворам непойми с кем, пусть лучше на службы ходит, молится. Жена в тот раз не поняла, что хуже, что муж будет пить пиво с неадекватными элементами в парке, или то что он лучше слушается указаний какой-то Клариссы, а не советов жены. На раздумья времени не было, надо было ехать на работу, там завал, мысли о зарабатывании денег на семью и на починку забора на даче перебили ее смутные переживания. Вопрос остался нераздуманным и необсмакованным, засел где-то на верхней полке подсознания. До свадьбы муж ходил в нормальной одежде, заигрывал с женой, часто ходили в гости к друзьям, но потом как-то все поменялось, старая одежда сменилась на новую, бесформенную мешковину, ну вроде бы не бухает и на баб других не заглядывается, но почему то при виде мужа в наряде колокольчика ей становилось как то не по себе, пропадало всякое желание к интиму, а еще этот помпончик благочестивый, иногда хотелось его сбить с вертухи, но жена сдерживалась, думала это у нее что-то нервное, наверное от усталости на работе. А когда ситуация, казалось бы располагала к интиму, то часто случалось так, что это выпадало на праздник Святой Адрианы или Святой Николь или Святой Анны Бель или Святой Бриджитты. А муж отвечал, что должен посвятить себя молитве этим Святым женщинам в эти светлые дни и не хочет омрачать светлый праздник, как это было в день Святой Кармелы, он как раз выпал на выходные. Фрея хотела провести выходные с семьей, как раз удалось бы отправить детей к бабушке на пару дней и они могли бы отлично провести время вместе с мужем, но муж с самого утра потащил все семейство на службу в храм Святой Рейчел, где главной иконой храма была икона Святой Кармелы, перед которой муж простоял пол часа на коленях, потом обошел храм и обцеловал все иконы Святых Дев. Фрее показалось, что муж ее за всю жизнь не целовал столько, сколько он перецеловал икон за тот день. Да и перед ней никогда не кланялся и на колени не вставал, даже предложение сделал в ресторане за столиком без присяданий на одно колено.

Фрея согласилась на уговоры мужа, нарядилась более менее прилично по канонам, выбор пал на платье под стать пижаме колокольчиковой у мужа. А на младшего Андрюшку натянули комбинезон колокольчиковый и шапочку, точную копию как у мужа, только уменьшенную.

В тот день в храме было очень много мужчин и все они были наряжены в пижамки колокольчиков с шапочками, они бегали по храму, целовали иконы, приклоняли колена, суетились, жертвовали деньги в специальные ящички на восстановление храма Святой Лейлы. В лавке дежурил строгий мужчина преклонных лет в костюме колокольчика серого цвета, он раздавал указания, ловко командовал где кому встать, когда из алтаря появится попесса Кармелита, куда переместиться когда выйдет дъяконесса Эльза, и с какой стороны выстраивать очередь, когда вынесут икону дня Святой Кармелы, чтобы все желающие мужчины могли к ней приложиться. Мужчины покупали свечи в форме персиков или куполочков и расставляли все это на подсвечниках, зажигали лампадки. А столько цветов Фрея не видела даже на своей свадьбе, весь храм был в цветах для Святых икон.

Главная икона, а так казалось Фрее, что главная икона – это икона Богине, находилась далеко у алтаря, а туда никто не осмеливался подходить, туда могли заходить только попессы, дъяконессы, и пономарессы, поэтому она оставалась без внимания колокольчиков. Мужчины колокольчики словно шмелики обхаживали иконы со Святыми Девами внутри храма.

Фрея заметила, что ее муж чаще всего целовал икону Святой Клементины, прямо мурлыкал возле нее, наверное, образ на иконе напоминал ему образ его мамы, а может быть и одноклассницы Катьки, его первой неразделенной эльфийской любви. Муж благочестиво упомянул, что поставил свечку и за жену и за деток, Святая Клементина обязательно будет молиться за них, там на Небесах, особенно за жену. Он еще что-то хотел сказать, но запел хор мужчин колокольчиков на клиросе, все мужчины в храме встрепенулись, разбежались по местам, у каждого было свое местечко в храме, намоленное, прямо как места на парковке у дома, подумала жена. Иногда мужчины путались и занимали не свои места, тогда мужчины колокольчики аккуратно толкали друг друга локотками и шушукались, выясняя кто прав. Внезапно, хотя казалось бы… у кого-то заверещал мобильник. Мужчина в правом ряду начал быстро искать мобильник в потаенном кармашке своей пижамки, но как на зло не мог отыскать этот единственный карман, мешали длинные рукава, шапочка плохо завязанная то и дело сползала на глаза, он ее все время поправлял, мобильник продолжал верещать, а мужчина неловко дергал руками, пальцы его дрожали, он шепотом извинялся, его щеки стали красными от стыда, но мобильник так и не находился, не выдержав давления от сотен осуждающих глаз других прихожан с помпончиками он быстро выбежал на улицу, успел споткнуться о порожек на входе и чуть не полетел в клумбу у крыльца.

Мужской хор запел громче, алтарные врата распахнулись и вышла она. Попесса Кармелита! В этот светлый праздник она была хороша как никогда прежде. Белое воздушное платье обрамляла золотая вышивка, строгий корсет подтягивал фигуру, на голове причудливая шляпа с золотым оперением, в руке посох и кадило из которого струился розовый дым. Она сделала пару шагов и пропела что-то на старо-эльфийском. Все мужчины вытянулись по струнке, умолкли даже самые тихие перешептывания. Все взоры были устремлены на попессу. Когда она пошла от алтаря по храму вдоль икон, то все мужчины колокольчики старались быстро-быстро перемещаться на пяточках, чтобы их лица всегда были направлены на попессу, куда бы она не пошла. А когда она проходило мимо, то все колокольчики соревновались кто ниже наклонится и на кого больше попадет розового дыма из кадила. Попесса Кармелита не успела обойти храм, как все колокольчики вздрогнули, со стороны алтаря по всему храму разнесся всепоглощающий сопрано дъяконессы Эльзы, мужчины растерялись словно первый раз пришли на службу, хотя казалось бы… они не хотели упускать из виду попессу, но и дъяконессу хотелось лицезреть тоже, от чего у некоторых стали коситься глаза, один глаз следил за перемещением попессы, а второй старался поймать в фокус фигуру благочестивой дъяконессы. Фрее стало больно за их глаза, при виде этой картины, но хорошо что попесса успела дойти до алтаря и стала рядом с дъяконессой, и глаза мужчин остались целыми.

Во время службы муж рассказал радостную новость, что на службу из главного областного храма приедет духовница Доминика и ей можно будет поведать особо тяжкие и секретные свои грехи. Сначала можно будет исповедаться у попессы Кармелиты, а потом подойти к духовнице Доминике, и надо будет обязательно взять у нее благословение и при удачных обстоятельствах поцеловать ей руку.

— А руку целовать Доминике обязательно? – удивилась Фрея.

— Конечно! Ты что! – возмутился муж, его голова затряслась и помпончик тоже, словно был живой. — Три месяца благодати можно будет урвать. На ней благословение самой архимандрессы Шанель, а Шанель вхожа к приближенным, которые обитают в палатах патриархессы Кристианы!! А это ого-го! Самой Кристианы!

На этих словах муж перекрестился три раза и сделал три поклона перед мысленным образом патриархессы, его губы слегка вздрагивали в экстазе предвкушения встречи с духовницей Доминикой.

— Ну, хорошо, — неловко согласилась жена.

— Так-то! – с укором буркнул муж, подразумевая, что жена не понимает таких простых истин, но потом распылался в милой улыбке и добавил более снисходительно. – Ладненько. Сейчас пойдем на исповедь, надо занять очередь.

Муж потянул всех в правое крыло храма, где колокольчики уже кучковались в ожидании момента, когда выйдет дъяконеса Эльза и спросит сурово – «есть кто на исповедь?». Мужчины ждали этого момента, и как только дъяконесса объявила свой вопрос – все дружно закивали, кто-то неловко поднял руку вверх, кто-то шепотом, но так чтобы его голосок дошел до благочестивых ушек эльфийки Эльзы – прошептал: «да, я». Да, есть, мы, все – словно трель бубеньчиков пронеслась в толпе голосовая судорога желающих исповедаться у попессы Кармелиты.

Очередь становилась все длиннее, но на исповедь тянулись не все. Часть колокольчиков стояла на коленях и крестилась, часть ходила от иконы к иконе и прикладывалась, часть колокольчиков разместила свои бубенцы на лавках вдоль стен. Кто-то в очереди достал записки с грехами, перечитывал, тренировался произнести особо тяжкие со слезами на щеках. Фрея удивлялась – какие могут быть грехи у этих колокольчиков, их ветром сносит на улице от их благочестивости, а тут оказывается они себя считают самыми грешными грешниками мира.

Пономарессы вынесли полочку, на которую положили сиреневую ткань и Святую книгу, написанную Святыми апосталесами. Очередь сомкнулась. Из-за боковой перегородки вышла сама попесса и запела на старо-эльфийском. Колокольчики подпевали в пол голоса.

Наконец, началась исповедь. Первый колокольчик быстро подбежал к попессе, сказал пару слов, получил благословение в сложенные лодочкой ладошки, поцеловал все что можно было поцеловать, хотел начать целовать ножки у полочки, но попесса остановила его мягким движением руки, отправила в другое крыло храма, следующие два повторили за первым. На четвертом очередь встала. Попался особо грешный колокольчик, он долго перечислял свои грехи, то и дело повышая тон на словах «она сама виновата», «я хотел как лучше», «я молился за нее, а она…», после исповеди весь в слезах он поплыл в другое крыло. Когда очередь исповеди дошла до мужа Фреи, она невольно напряглась. С одной стороны хотелось подслушать, что за такие грехи он расскажет попессе Кармелите, о которых не рассказывал даже своей жене, но Фрея тактично отшагнула на пару шагов, чтобы все-таки не подслушивать. Но хоть подсматривать можно было. Муж почапал на полусогнутых к попессе, словно провинившийся песик, ручки вдоль туловища, голова наклонена, глазки в пол. Фрее показалось, что он даже всхлипнул разок и втянул сопли, неосознанно громко. Таким она его никогда не видела в жизни, даже перед матерью он так себя никогда не вел. Попесса возвышалась над ним как Эйфелева башня, строгая, немного властная, но в меру благосклонная. Муж особо сильно вытянул шею вперед и начал свою исповедь. Под конец исповеди попесса, что-то ему сказала, пожурила, но потом мягко положила свою ладонь ему на шею и сказала что-то по старо-эльфийски уже более добро, от чего у мужа слегка задергалась левая нога. Фрея знала это движение. Каждый раз когда она доставляла удовольствие своему мужу, когда они в редкие вечера уединений оставались одни и вспоминали супружеские утехи, так вот когда муж получал особое удовольствие, у него слегка подрагивала левая нога. Своеобразный рефлекс, который Фрея не спутает ни с чем. В это мгновенье у Фреи зашевелились, нет, пока еще не волосы, но мысли, какие-то сгустки еще несформированных идей, догадок, они немного копошились, почти оформились в понятийные формы доступные для осмысления, но Фрея не успела их додумать, настала ее очередь исповедаться. Недодуманные мысли собрались на второй полочке ее подсознания и почему-то дернулся правый глаз, наверное это от переработки на второй работе, подумала эльфийка.

Фрея подошла к святой полочке со святым платочком, целовать не стала, как то слегка замешкалась и попесса сама предложила в мягкой ультимативной форме приложиться губами к книге и золотому поручню на ее руке. Фрея рассказала заученные из книги «каюсь в гневливости, каюсь в осуждении других эльфов, каюсь что обсуждала политиков с телевизора и в том, что пару раз повздорила с мужем по поводу цвета сервиза, который они хотели подарить родителям на очередную годовщину». Попесса сопереживательно покивала, добавила сверху грехов: — мало молюсь, редко хожу в храм, редко открываю молитвослов, не благодарю Богиню за обедом, смотрю сериалы, играю в игры, ношу непотребную одежду, не уважаю родителей, бурчу на соседей, не уважаю президента, не ездила в паломнические туры по храмам Святых Дев заступниц, нет иконостаса домашнего, не молюсь ангелам на ночь, на утро, в обед, в полдник и вообще. А кольцо обручальное носишь? А ну покажи, ну хоть кольцо есть. Фрее пришлось согласиться, сказать, что будет исправляться, и вообще, а то вдруг попесса сгневается и не допустит до Причастия, это же будет позор на весь род, на всю жизнь, на жизнь детей и их внуков, правнуков и дедов, а друзья мужа потом будут обсуждать этот провал в социальных сетях, подшучивать над ними при встрече и мягко уводить взоры в укорительной ухмылке.

После исповеди у Фреи сложилось какое-то непонятное настроение, хотелось то ли плакать, то ли смеяться, то ли сбить с вертухи пару помпончиков с шапочек особо одухотворенных мужчин колокольчиков, но она держала себя в руках, все-таки праздник, светлый день, да еще духовница Доминика приедет, экзотика для местного населения, муж проболтался что она смугленькая, не из местных краев, говорят что от нее даже аромат какой-то исходит благочестивый экзотический с привкусом бананов и благовоний.

После основной службы, половина мужчин рассосалась из храма, вместе с розовым дымом от кадила попессы. Часть мужчин осталась, конечно, среди них был и муж Фреи. Оставшиеся мужчины собрались в группку в центре храма, все ждали прибытия духовницы, которая сможет отпустить особо тяжкие грехи, так как по слухам в мирской жизни она работала в порту, и сталкивалась с такими темными делами грешников, что и говорить о них страшно, поэтому она могла понять и простить мужчин лучше, чем обычные попессы. Она знала толк в особых грехах, считывала их с интерфейса мужчин, забиралась прямо к ним под колпачки в самые дебри их сознания и выуживала оттуда далекие грехи, о которых они сами могли позабыть.

Духовница все не прибывала, начался акафист Святой Аллисе заступнице волжской и калужской, великой держательнице благочестия и целомудрия, чистоты и хрустальных помыслов. Попесса Клементина пустила немного розового дыма, дъяконесса Эльза читала акафист на старо-эльфийском, особо одаренные мужчины колокольчики подпевали хору клироса. Фрея иногда открывала рот, когда попадались знакомые окончания слов или слогов, но в целом невдупляла что происходит. Внезапно все мужчины встали на колени и склонили головы, пришлось тоже присесть, Андрюшка стоял как окунь с открытым ртом и тоже невдуплял. Под окончание акафиста в храм заявилась духовница Доминика в сопровождении монахинь и трех пареньков колокольчиков. Все дружно посеменили на пяточках к ней, кланялись, падали в ноги, просили благословить. Муж Фреи был среди первых, он ловко растолкал остальных локоточками, прошмыгнул монахинь и упал на колени перед Доминикой, рассчитав все так, что она не смогла бы его обойти, ни сделать шаг назад ни вбок. Он склонил голову и протянул сложенные ладони лодочкой, со словами «благословите матушка духовница заступница грешника». Доминика слегка замешкалась, но потом улыбнулась, сверкнули белоснежные зубки на фоне смуглой кожи, реснички взмахнули пару раз, она мягко склонила голову на бок и дотронулась тонкими изящными смуглыми пальчикам до ладоней мужа Фреи. А он ловко извернул шею и успел поцеловать ей руку.

У Фреи немного свело, нет, пока что не челюсть, а маленькую мышцику под лопаткой, от чего слегка дернулась левая рука. Наверное, от того что долго сижу за рулем, подумала Фрея. Так как у Фреи особо тяжких грехов вроде бы не накопилось, да и вроде бы она уже исповедалась, да и причастились все, то она сказал мужу, что они с детьми подождут его в машине. Муж не стал возражать, напротив, закивал бойко, проводил до дверей храма и быстренько засеменил обратно, все-таки духовница такого уровня и экзотических умений не часто посещает их город.

Когда семья вернулась домой, муж буквально порхал на радостях, полил цветы в доме, прибрал на кухне, зажег лампадки, напевал себе под нос что-то на старо-эльфийском. И немного огорчился тому, что жена не может разделить с ним радость такого светлого дня и не порхает так же как и он. Процитировал ей пару высказываний профессоресы духовной академии святых коптинских дев, о том, что все должны радоваться и постоянно благодарить Богиню за ее проведение, заступничество и наставление на путь истинный. Потом принес две книги: «Засвеченные но не до конца Святые, но уже освященные» на обложке которой в белом платье вдоль луга шла духовница Наоми и «Записки домработницы Изабелы», на форзаце которой была подпись авторши духовницы Свято-швейного монастыря богинясловессы архимандриссы собора всех Вселенских лекал монахини Лорен Эшли Скай, за подписью которой муж ездил в паломнический тур по золотой дуге эльфиского алмазного созвездия, на который пришлось копить с трех зарплат. Настоятельно рекомендовал Фрее прочесть эти книги, взяться за ум, забыть о мирском и окунуться в светлые переживания духовных провидец святоматеринских учений.

— А я за тебя помолюсь, — добавил муж, — мне как раз привезли икону Святой Чери, говорят она помогает семейным парам.

Жена смолчала, взяла книги, отложила на столик. Муж припорхал в ее комнату, в руках он держал новую икону.

— Нравится? – растянувшись в улыбке до ушей, спросил он. – Правда красивая? Пойдем поможешь мне ее повесить ровно.

Они пошли в комнату мужа. Вот уже год они спали в разных комнатах, квартира позволяла. Когда они купили ее, то хотели в одной комнате сделать тренажерный зал, две комнаты для малышей, одна – рабочий кабинет и зал для гостей который служил и спальней. Как то муж пришел на разговор под вечер и сказал, что иногда среди ночи ему надо будет вставать помолиться Святой Гвен, она его Святая по дню рождения, поэтому он особо усердно молится ей как своей заступнице. И чтобы не мешать спать жене, он лучше будет спать в отдельной комнате, обустроит там иконостас, будет молиться за семью. Он занял комнату рабочего кабинета, Фрея осталась в гостиной, а комната под тренажерный зал постепенно заполнилась всяким хозяйственным барахлом.

Пока они вешали на стену новую икону Фрея невольно обратила внимание, что у мужа уже пол стены в иконах разным Святым Девам, а в углу особо прибранном стояли особые иконы другим Святым Девам. Резанула мысль, что фото жены на этой стене не было, да и вообще в комнате не было никаких фото жены. Слегка кольнуло, нет пока еще не сердце, всего лишь в левую пятку. Это все стоячая работа за станком, подумала Фрея, надо почаще делать перерывы. С тех пор она закурила, невольно как то вышло, когда она стала чаще делать перерывы на работе и приобщилась к компании других рабочих, которые часто делали перерывы, а так как занять себя было нечем на перекуре, то все курили. А когда все курят, а ты стоишь как дятел, то ты тоже начинаешь курить.

Муж сказал, что это все бесовское наваждение, темные силы попутали и предложил съездить в монастырь Святой Сабины, там есть особая духовница по отчитке бесов, говорят она как раз часто помогает вылечиваться курильщикам, после трех-четырех сеансов просто физически отпадает тяга к курению. Впервые за долгое время Фрея выругалась матом, сказала чтобы муж сам съездил на отчитку вычитку промывку и высушку, а если он еще раз предложит ей поехать на отчитку, то она сама ему устроит такую вычитку, что из ушей промывка вылезет. Как ни странно, это еще сильнее убедило мужа, что в жене поселился бес. Он стал втихую заказывать сорокострелы амура в трех храмах Святых равноопостольных дев Челси, Кристал и Уитни. И тайком от жены сам съездил в монастырь Святой Сабины за советом духовницы.

Житейские заботы хлопоты поглощали свободное время, курс валют все время падал, цены на продукты росли, а зарплаты задерживали. На заводе прогремела серия сокращений, чтобы держаться за свое место Фрея оставалась на переработки, часто выходила по выходным в дополнительные смены, а муж во выходным пропадал в храмах. То великая духовница из-за границы приедет, то икону привезут лечебную из столицы, то настоятельнице помочь по хозяйству, то крестный ход, то службы ночные, молитвенных дел было невпроворот. А теперь и новая напасть появилась, муж стал замечать пустые пивные бутылки в мусорном ведре. В доме завелся бражный бес и начал спаивать жену. Муж в срочном порядке стал ходить по четвергам на акафисты Святой Тины, заступницы всех алкоголиков пьяниц и хипстеров, надо было спасать жену усилением молитвы и постом. Духовница Моника сказал мужу, что женское пьянство это бич нашего века, обещала слезно помолиться за болящую Фрею и благословила мужа на тайную поезду в монастырь Святых мучениц Стефании и Гейл. Проблема была в том, что монастырь находился в другой стране, билеты на самолет были не дешевыми, а еще гостиницу снять, расходы на дорогу, на пожертвования, на покупку новых икон и Святых сувениров. Такую сумму из семейного бюджета просто так не вытащить, а подработки мужа в свободное от молитв время приносили денег, только разве что на бензин, которого хватало как раз на поездки до храмов. Муж любил Фрею, своей особой любовью, и не мог бросить ее на произвол бесовских козней, поэтому решил попросить у нее денег на поезду в Святой монастырь, чтобы там помолиться слезно за жену.

Одним тихим вечером, когда жена сидела в кресле в своей комнате после тяжелого рабочего дня за станком на заводе и попивала пивасик, светлого разливного под сериал о приключениях детектива Дульсении Бонд, муж тихо просочился в комнату и сел на дальнее кресло. Смиренно дождался когда наступит рекламная пауза, так как перебивать просмотр сериала женой он не решался, это грозило разговором на повышенных тонах, а жена итак стала часто нервно себя вести, огрызаться, злиться по пустякам, но при этом всегда заявляла что это муж ее доводит, сам начинает и дурит ей голову цитатами своих Святых духовниц, чьми иконами уже была обвешана вся стена в его комнате, у него даже были подушечки с вышивными иконами и календарь, и освященные магнитики на холодильник, а дверца самого холодильника была заполнена разными бутылочками и бутылями со Святой водой разной выдержки, некоторым было уже по пять лет, сам он их все выпить не мог, а вылить Святую воду нельзя, вот они и накапливались из года в год.

Когда пошла рекламная пауза, Фрея отхлебнула пивка и собиралась пойти на кухню, сделать себе бутерброд, так как ужин из-за дикого рабочего графика она приготовить не успела, а у мужа был пост, он тоже ничего не готовил, ел кильку с сухариками. В этот момент она заметила своего колокольчика в пижаме выцветшего розового цвета, и помпончик он забыл снять, так усердно молился, что когда пошел в комнату к жене, то забыл снять шапочку так и пришел. Таким его и увидела жена в дальнем кресле своей комнаты.

— Чего тебе? – буркнула она.

— Фрея, нам надо поговорить, — мягко промямлил муж.

— Слушай, засунь свои цитатки себе знаешь куда… Поговорили?

— Фрея, ну так нельзя, это же Святые угодницы, наши заступницы, помощницы, наставницы небесные.

— Ты плохо понимаешь эльфийский или тебе на старо-эльфиском надо пропеть, мудозвон? – начинала закипать Фрея.

— Давай спокойно все обсудим, Фреечка, — попытался смягчить муж. – Я ездил в Новосибирск…

— Куда ты ездил? – Фрея уже слабо держала себя в руках. – А я то думаю, куда делись двенадцать тысяч из нашей семейной заначки. Так это ты в Новосибирск ездил, баран?!

— Ф-р-Рея!! – внезапно осмелел муж. – Не кричи на меня, я думаю о нашей семье! Нам надо срочно что-то делать. Я посоветовался с духовницей Моникой из Новосибирска, мне ее посоветовали на форуме жен мироносиц Святых праведных Алевтины и Саманты, опытные люди между прочим посоветовали, у них рейтинг на форуме высокий и аватарки приятные светлые, такие добрые люди.

— Так, идиотина блаженная, не раздражай меня уже сверх меры, — Фрея осела в своем кресле и закрыла лицо ладонью.

— Ну, Фреечка, ну посмотри что с тобой стало. Я же хочу как лучше, для нас, для семьи. Для всех!

Муж сделал трекратное знамение в воздухе, поднял глаза в небо, прочитал про себя короткую молитву старицы Бруны и продолжил.

— Нам надо съездить в монастырь, он находится далеко. Придется немного потратиться, но я все верну, я устроюсь на клирос, попесса Оливия давно меня звала к себе в хор, я найду подработку, с помощью Богини я все решу и молитвы Святых Дев наставниц мне помогут, я уверен, надо просто положиться на них.

— Ты совсем сдурел?

— Это единственный выход, монастырь на Святой Земле, там такая благодать. Нам надо обязательно туда съездить. Я все предусмотрел, даже если ты не сможешь поехать со мной, я взял благословение у духовницы Моники, она разрешила мне поехать одному и помолиться на Святой Земле за нас двоих. И за детей. Мне надо всего лишь сто двадцать тысяч на дорогу. Мы откладывали их на ремонт машины, но машина подождет, Фрея. Нам надо семью спасать. Я так больше не могу, у меня нервы не выдерживают, я плачу по ночам в подушку, молюсь до посинения, посты соблюдаю. Фреечка, миленькая…

— Так, гомодрил ты бубенцовый. Никаких денег из нашего бюджета ты не возьмешь. Слушай сюда, мудила колокольчиковая, ни эльфийского цента на твои психоделические трипы я тратить не собираюсь. Ни цента! Ты меня слышишь, копоть ты подсвечниковая? И детей моих не трожь! С этого дня, Андрей в храм ни ногой. Еще одного бубенца обдолбанного мне в семье не надо!

— Фрея! – взвизгнул муж подскакивая с кресла. – Я не позволю нашего Андрюшеньку отлучать от церкви! Сама духовница Селестия за него молится, из него вырастит отличный пономарь, в храме Святой Авроры скоро освободится для него место. Сын останется со мной!

Фрея поднялась с кресла, подошла к мужу. Схватила его за шиворот пижамы и вытолкала его в коридор. Захлопнула за собой дверь.

— Ни цента, не посмеешь взять, — громко выкрикнула она через дверь. – Андрей поедет учиться в университет в столицу, он уже сдал экзамены и прошел по проходному балу. Долбень ты звонарный, он просто тебе не говорил, чтобы твою ранимую психику не тревожить.

Разговор не сложился, и поездка тоже. Муж не смог собрать таких денег на поезду, в хор на клирос он походил пару недель, но потом здоровье подвело, то ли очередная банка кильки была бракованная, то ли сухарики заплесневели, но сил не хватило на клирос и на другую работу тоже сил не хватало. Оставалось молиться, но Богиня словно не слышала его молитв, а духовница звала в монастырь, там то уж точно его молитвы сработают, там такая благодать, да и поближе к попессе будет. Но муж как-то не решался. Он был несколько раз в паломнических поездках в монастыре, знавал не по наслышке местную кухню, как тяжко тянуть лямку в монастыре, как там бывают и голодные дни, и бывает без воды живут, и могут поставить на послушание какое-нибудь которое он не сдюжит, как тогда он будет смотреть в глаза своей попессе и архимандрессе, и всем другим Святым девам угодницам за него заступницам. А дома всегда тепло, в холодильнике всегда есть еда, хоть и женой покладенная, в кране горячая вода, а жена, которую он старался избегать, хоть и нарушала его праведную жизнь и нервные флюиды которые она иногда распространяла по дому мешали его сосредоточенной молитве, но это он как то переживал с Божией помощью и молитвами Святых стариц на путь праведный наставниц, можно потерпеть перетерпеть.

Так как общение с женой как-то прекратилось, а без общения мужской эльфийский мир жить не может, потрещать на клиросе во время литургии, это не мешки ворочать, это легко и можно, если потом рот перекрестить и у духовницы покаяться, то муж стал пропадать в социальных сетях, читать анонимки в пабликах, трещать на форумах о жизни тяжелой да патриархесе строгой, что простых попесс напрягает сверх меры.

Однажды Фрея услышала разговор мужа с его другом по телефону, таким же отбитым колокольчиком, они настолько увлеклись беседой по мессенджеру, что трещали в полный голос на всю квартиру. Муж сокрушался, что жена совсем ушла с пути праведного, постоянно орет на него, никакие разговоры и цитаты из книги Святой Пелагии столпницы на нее не действуют, он даже признался в том, что жена гоняла его шваброй по квартире, когда он наряжался в свой парадный костюм колокольчика с белым бантом, чтобы пойти на праздник в честь прибытия в храм Святой Даниелы корсета великомученицы просветительницы заступницы Святой Люсии. Когда он позвал жену и детей пойти в храм и поклониться корсету Святой Люсии, у Фреи словно сорвались последние винтики ее терпения, она схватила швабру и месила этот колокольчик со всей бабьей дури, гоняла его по коридору словно шайбу, и загнала его в шкаф, там он и ночевал, написав в угол от безысходности бытия и непонимания жены его пути спасения с помощью благодетельниц, смотрительниц, помощниц Святых дев Вселенских, небесных покровительниц и отзывчивых на всякую молитву чутких духовниц просветительниц, аминь, пятикратное повторение, можно с поклонами по желанию.

Фрея тогда задумалась. Как такое может быть? Как это у них в их головах помпончиковых укладывается? Муж ходит в храмы, просит заступниц небесных, чтобы они вразумили мысли жены, чтобы она тоже ходила в храм, и начала просить заступниц небесных чтобы они ее вразумили. Тогда что? Тогда она вразумится, будет ходить в храм вместе с мужем. Она будет спокойно смотреть как ее муж тряпка будет елозить на коленках перед другой женщиной, которая с амвона вещает чтобы она жена одевалась в мешок картофельный и не смела глаза поднять, так как грешница великая виновница во всем зле вселенском, пока эта поппеса в одеждах белых с позолотой будет всем вещать какие они все грешники невдупляющие, скотины грехопадшие, пыль придорожная, не смеющая глаза свои поднять во время когда попесса вещает истины вселенские с головы ее светлой, речи между обедом и ужином в голову ее светлую пришедшие, а потом шли молиться домой о прощении грехов своих, вымаливали прощения покаяния у духовниц Святых, пока муж будет на исповеди облабызовывать руки поппес, пока попессы будут им вещать в уши какие они скоты мужланские, мешки с грехами вонючими, снова не помолились на ночь, а потом прощать им грехи недельные, но как бы не до конца, потому что к новым выходным у них новые грехи накапливаются, так как грешные идиоты жить по уму не могут, и снова им надо отстоять на службе на староэльфийском, где понятны только окончания, и снова на коленях приползи на исповедь, каяться, молиться, просить прощения у попессы в золотых одеяниях, а в удачном случае если в их храм заедет архимандреса, то вообще ничком на пузике ползли грехи вымолить, ручку облобызать, башмачек архимандресы поцеловать. Как эта каша в головах их помпончиковых все не кончается? Ну нет, ребята, этот цирк целовальный я поддерживать не стану и не смирюсь с этой дурью попесской, пусть сами себе ручки обцеловывают, но ноги моей не будет в этом доме молитвенников вселенских грешных кающихся спасающихся колокольчков пижамных. Нормальная эльфийская женщина в этой дури участвовать не будет, так в принципе и выходит. Фрея вспомнила, что за те редкие посещения храма ей на глаза никогда не попадались нормальные женщины, да женщины бывали, но обычно или с кукухой поехавшей или такие у которых на лице было написано – я сейчас еще нормальная, но я купила билет на поезд и следующая остановка Кукухасносная в деревне блаженных стариц шизострадалец. Нет, нормальная женщина на этот карнавал шизострадальцев бубенчиковых точно на подпишется и поощрять не станет. Не будет нормальных женщин в таких храмах. Нет.

Последней каплей для Фреи стал пост в паблике анонимных помпоничиков. Она узнала словесные обороты, которые любит употреблять ее муж, высказывания, цитатки к месту и ни к месту. Муж написал в паблик анонимку, в котором выгораживал себя и просил совета у местных помпончиков. Он с грустью и огромной болью душевной написал, что у него с женой совсем обстановка критическая, сил его больше нет выдерживать жену абьюзера. Она и прикрикнуть на него может, и матернутся, и даже руку замахивала на него, когда он хотел помочь, хотел ее на путь праведный вернуть, а она уже под бесами и в храм ходить не хочет, и не молится вместе с мужем, и сыночку ненаглядного от храма увела. Может быть это у нее генетика такая, в роду карма тяжелая. Подскажите братья помпончики как быть, дайте совет вразумительный, сил больше нет, подушки все проплаканные, коленки на молитве истоптанные, я же люблю ее, скотину такую. Ну риторика обычная для мужа, Фрея эти стенания сто раз слышала. Подгорело у Фреи от другого, от комментаторов, которые поносили ее как только можно. Что она скотина такая мужеподобная, да если она уже замахивается, то в следующий раз точно врежет, уходить от нее надо, там уже не помочь ничем. Знаем мы таких психопатных баб – взахлеб отвечали комментаторы, сколько уже случаев таких в новостях было, как жены своих святочей мужей молитвенников кошмарят по чем стало. Это врожденное, точно в роду грешники были клятые – писали другие помпончики, надо на Святую Землю съездить, акафисты почитать, если не поможет – бросай ее, ты ни в чем не виноват, это сто процентов. Как только отринешь ее от себя, сразу увидишь как жизнь наладиться, деньги пойдут в дом, счастье придет, вокруг столько женщин нормальных, найдешь себе еще новую, покладистую. Та что вы понимаете за женщин – горланили другие, мужик у нее на стороне, а может и два-три, конечно у нее уже на мужа своего и сил не будет и настроения, вот и нервничает, суетится, признаться то боится скотина в блуде. Нечего это терпеть, гнать ссаными тряпками, пусть квартиру на тебя перепишет, а сама к своим хахалям съезжает. А вы не думали, что ей это нравится, мужа терроризировать, есть такие психички, которые терпение до предела доводят и наслаждаются потом – заявляли другие помпончики? Не думали? А вы подумайте. Только парочка невнятных комментариев со стороны женского пола попытались рассмотреть ситуацию с двух сторон, но как то не пошло, их сразу же замяли, перевели тему в другое русло. Да это просто психопатка, нечего ее терпеть, уходите если есть куда или заявку в прокуратуру, все под диктофон, нечего это терпеть – подытожили другие.

Ну чтож, помпончики колокольчиковые, посмотрим к чему это приведет и какие выводы сделает ее муж из комментариев благожелателей, подумала Фрея, но сама никаких шагов предпринимать не стала. Весь этот цирк с конями и попессами сидел уже в печенках. Кстати, о печенках. А почему бы не приготовить бивштекс, подумала Фрея, как раз и баночка светлого еще оставалась в холодильнике, похоже сериал ее жизни только начинал набирать обороты.

Батя в здании

0 0 голоса
Рейтинг статьи
Подписаться
Уведомить о
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии